Меню

Куда деваются собаки с улицами

«Если открыть все двери, уйдут всего собак десять»

Куда делись бродячие животные с московских улиц и как они живут

Мишка, Селедка и Жанна д’Арк раньше были бродячими псами. Сейчас они находятся за высокими стенами приюта. От кого их прячет город и почему отдает не всем желающим, выясняла МОСЛЕНТА.

Найти собачий приют «Зеленоград» непросто. На шоссе и на воротах нет указателей, да и адрес какой-то неточный — проезд 5500 без номера дома. Рядом трасса, поля фильтрации с отпугивающим душком и безграничные склады — кажется, привычная среда для бродячих животных.

— Вы не представляете, что здесь будет, если повесить указатель, — встречает гостей директор приюта Сергей Розанов, перекрикивая лай из 480 пастей. — Люди подбрасывают нам собак, привязав к воротам, в том числе — бойцовских. А у нас каждая собака на довольствии, не можем никого взять, пока не освободится место.

Этот приют — один из 13 городских и 2 частных в Москве, куда с 2010 года привозят бродячих псов и кошек, чипируют, стерилизуют и оставляют жить. За пять лет действия этой программы число бездомных животных на улицах снизилось с 30 тысяч до 2 тысяч. Всего в приютах находятся 16 тысяч собак и тысяча кошек, по данным департамента ЖКХиБ.

— Животных разбирают по домам, — объясняет замруководителя по приютам «Доринвеста» Владимир Колесников. — Люди узнают о них благодаря социальной рекламе и волонтерам, которые активно занимаются устройством животных в соцсетях. Только в наших двух приютах — «Зоорассвет» и «Зеленоград» — в 2014 году в добрые руки отдали 87 собак и 38 кошек. А всего за прошлый год пристроили 3300 собак и 570 кошек.

— А что происходит с теми, кого не берут? Волонтеры в соцсетях стращают, что непристроенных усыпляют, освобождая место для новых.

— Эвтаназия запрещена, — говорит Колесников. — Скорее всего, волонтеры давят на жалость. А те, кого не берут, живут тут до своей естественной кончины. Тут есть совсем старенькие.

Под видом волонтеров иногда приходят догхантеры. Здесь такого еще не было, но во втором нашем приюте, «Зоорассвет», в прошлом году ночью пытались забросить на территорию отравленную колбасу.

Мы идем по асфальту мимо бледно-желтых зданий к восьми вытянутым одноэтажным домикам. По обе стороны каждого дома — по десять вольеров. Поначалу от общего ора и дергающихся в лае морд всех расцветок собаки кажутся единой злобной стаей. Но когда идешь вдоль клеток, замечаешь: в одной псы бросаются лапами на решетку при твоем приближении и заходятся в лае, в другой, наоборот, сидят и молча глазеют. В третьей вообще никого не видно — только из-за коврика, завешивающего дверной проем в стене (вход в теплую часть вольера в домике), выглядывает огромный карий глаз на худой морде. А в четвертой толстая белая собака будто исполняет цирковой номер: покружится и гавкнет тебе, покружится и гавкнет.

Каждый пес гуляет тут на своей территории, а не по всей площади приюта

Фото: Александр Бибик / пресс-служба департамента ЖКХиБ

— Все тут разные, конечно, — говорит директор. — Один попил воды и тут же, извините, сделал кучу в ведро, чтобы никто больше не пил. Другой не ест в присутствии собак, приходится всех выгонять из вольера и кормить отдельно. Есть собаки, которые не терпят клеток, поэтому там не живут. Селедка, например, охраняет въезд. А вон видите будку? Там Мишка обитает. Он огромный, едва помещается. Еще один пес вообще за забором поселился — привык к одиночеству возле теплотрассы. Он у нас числится и кормится.

В этом году содержание одной собаки город урезал на треть: со 147 рублей до 97 в сутки. Но это в целом не отразилось на их жизни. С белорусского корма собак перевели на более дешевый отечественный, который они любили и раньше. А уборкой территории после увольнения ответственных за это работников занимаются уборщики вольеров. В наш приезд здесь все было чистенько.

Гуманная политика в отношении безнадзорных животных — нравственное достижение Москвы. В большинстве регионов России вопрос регуляции до сих пор решается уничтожением. Хотя это не только аморально, но и неэффективно: проблемы с числом безнадзорных животных, с покусами и распространением болезней в этих регионах остаются. Я считаю, московский опыт как матрица должен распространяться по всей России. К этому же стремятся зарубежные коллеги, например, в Великобритании и Щвейцарии.

Конечно, можно улучшать систему. Я, например, считаю, что нужен комплексный подход: если собака добрая и никому на улице не мешает, если у нее был опекун, который ее подкармливал, то после вакцинации и стерилизации можно вернуть ее на прежнее место обитания. Но приюты — ключевой инструмент для осуществления гуманной политики. Взять Московскую область: когда нет приютов, гуманизм возможно проявлять только на словах.

К сожалению, большинство московских приютов, в отличие от зеленоградского, не достроены, у них проблемы с обеспечением водой, электричеством, газом. Сейчас проблемы с водообеспечением решаются, например, с помощью добровольцев, которые на машинах привозят воду. Хотелось бы, чтобы все приюты отвечали требованиям надлежащего ухода за животными.

заместитель председателя Общества защиты животных «Фауна»

Мы подходим к загончику, где гуляют три пса. Две дворняжки с головы до пят, как и остальные, кого я заметила в приюте. А один — с узкой мордой колли и аристократической гривой. Его взгляд горделиво устремлен вдаль.

— Только не пытайтесь его погладить даже сквозь сетку, — предупреждает Розанов. — Это самый злой пес. Ни с кем не может ужиться.

— Значит, его вряд ли кто возьмет в добрые руки? — спрашиваю.

— Почему? — качает головой Розанов. — Многие опытные собачники просят собаку с характером, пусть даже злую. Говорят, нужна личность. Тут и для квартир, и для частного сектора берут.

Собак отдают не всем. Приехала недавно молодая семья с маленьким ребенком, вопросов по содержанию животного не задали — сотрудники решили: не справятся. Многие приезжают несколько раз, чтобы присмотреться и найти подходящего питомца. Когда выбрали, сотрудник приюта заносит в базу паспортные данные и контакты нового владельца. Без проверки документов на эту режимную территорию не пускают даже волонтеров.

Как-то, обнаружив у собаки большую опухоль в кишечнике, врачи решили вырезать ее и вместе с опухолью вынули из живота утяжеленную металлом пулю для травматического оружия. Собака выжила.

— Под видом волонтеров иногда приходят догхантеры, — объясняет Розанов. — Здесь такого еще не было, но во втором нашем приюте, «Зоорассвет», в прошлом году ночью пытались забросить на территорию отравленную колбасу. А года три назад, тоже ночью, перелезли через забор и открыли все вольеры, чтоб собаки, которые не переносят друг друга, перегрызлись. Во многих приютах волонтеров с улицы уже не пускают. Новичков могут привести только свои.

Волонтеры занимаются социализацией и находят псам новых хозяев. Добровольцы общаются с собаками, приучают их к ошейникам и поводкам, фотографируют и распространяют информацию в интернете.

— Они, получается, их выгуливают?

— Собаки гуляют сами часа по три в день, — объясняет Розанов. — Мы выпускаем по несколько вольеров, которые не грызутся между собой.

Источник



Куда исчезают собаки, после отллова?

А Вы обращали внимание на то, что в центре Москвы, словно динозавры, исчезли все бродячие собаки? Не задавались ли вы вопросом, куда они делись? Большинство людей безответственно и без изучения подходят к вопросу «зачистки» городов многомиллионников от безнадзорных животных.

На окраине нет такого, как в центре. В центре все не так, как на окраине. Закон «богатых и бедных» в полном проявлении. В центре — там красиво, там парковочных мест много, дорого, конечно, парковка возле ЦДМ обходится, зато собак нет , ведь там давным давно провели «зачистки» от бродячих животных службы отлова.

По документам они сдали отчетность, в которой говорится о том, что все выловленные животные (подсчет по количеству пойманных голов) помещены в один из муниципальных приютов, там их будут кормить, гулять с ними, будет соблюдена программа, закрепленная в тендере — ОСВВ (Отлов, Стерилизация, Вакцинация, Выпуск).

Читайте также:  Как избавиться от дворовой собаки

Как происходит на деле?

На деле, все не так. Стрельнули вместо снотворного сразу яд отравляющий. Отвезли на ближайшую мусорку, да и оставили там тело собаки. Ну, или забрали с места обитания, и даже на яд не стали тратиться, просто выпустили в другом месте.

А в другом где? Из центра, везут на окраину, с окраины, в область. А в области отношение к животным, мягко говоря, не очень. Зачем содержать животное, в приюте, если можно сразу заработать денег и избавиться от него?

Есть компании добросовестные, однако, к сожалению, условия тендеров, предъявляемые государственными организациями, мягко говоря, «любую компанию по добросовестному отлову поставят в такую ситуацию, что проще будет назвать себя банкротом и уехать на другую планету подальше от тех самых тендеров». Зато компании с громким названием «черный отлов» процветают, и будут процветать.

Рубят деньги , а заодно и головы. Если статья наберет популярность — обещаю сделать подборку на собственном опыте ТОП 5 черных компаний по ловле животных.

Лайк, подписка и репост в социальные сети помогают развитию моего канала.

Листайте ниже, там другие мои интересные статьи!

Источник

Бродячих псов теперь чипируют и отпускают обратно на улицы. Зачем?

Почему собак стали выпускать

С новым федеральным законом об ответственном обращении с животными, вступившим в силу с 1 января 2019 года, заработал запрет на эвтаназию. Если раньше отловленных бродячих собак либо пристраивали хозяевам, либо усыпляли, то теперь псов подвергают обязательной стерилизации, лечению и социализации, а затем, если не находят им новых владельцев, выпускают в естественную среду обитания.

Выпуск на волю первых собак

Социализацией попавших в спецприемник собак занимается специалист-кинолог. Бродячие псы до отлова в основном живут в лесах на окраине города или в частном секторе и общения с человеком у них нет. Кинолог проверяет собак на наличие агрессии к людям, воспитывает в них толерантное отношение к человеку.

Если собака не требует длительного лечения, успешно проходит социализацию и не обретает хозяев, то в спецприемнике она находится в среднем 30 дней, а затем ее отпускают. Если пес проявляет агрессию, он остается в пункте содержания до тех пор, пока не найдет владельца или не умрет от естественных причин.

За последний месяц новых хозяев нашли менее 10 собак. Специалисты отмечают, что горожане мало интересуются подобранными дворняжками — всем нужны «карманные» собачки. При этом животным, которые прошли социализацию, сложно снова возвращаться на улицу — они привыкают к людям.

Сколько собак уже выпустили в городе

Отловом и выпуском собак в Екатеринбурге занимается «Спецавтобаза», контракт с мэрией, заключенный до конца года, действует только один месяц: за это время в городе подготовили к свободной жизни и выпустили на волю несколько собак: двоих — сегодня. Еще 90 псов осталось спецприемнике.

Двух псов отпустили сегодня: они жили в спецприемнике около 45 дней. Собак обработали от паразитов и стерилизовали, поставили им вакцины, а на уши повесили специальные бирки, чтобы животные повторно не попадали в отлов.

Дмитрий Осокин, главный инженер ЕМУП «Спецавтобаза»:

— На ухо собаки вешается бирка с порядковым номером. Она означает, что животное побывало в спецприемнике и не проявляло признаков агрессии, что его стерилизовали.

Куда выпускают псов

Подготовленных к свободной жизни собак выпускают там же, где их отловили, потому что та среда обитания привычна для животных. Однако если собак поймали в центре города, то их вряд ли там же и выпустят: скорее, псов отвезут в какой-нибудь отдаленный район.

Сегодняшних счастливчиков выпустили на Большом Конном полуострове — там же, где их поймали в начале лета. Бедные собаки так испугались окруживших их журналистов, что ни за что не хотели выходить их клетки. Сотрудникам «Спецавтобазы» пришлось буквально выгонять собак, а когда те вынужденно оказались на свободе — бросились наутек со всех лап.

Сколько стоит программа отлова и выпуска собак

В этом году администрации Екатеринбурга выделили из областного бюджета 35 млн рублей на реализацию закона об ответственном обращении с животными. «Спецавтобаза» получила эти средства на время действия контракта, а не за объем работы.

Бюджет на следующий год будет пересматриваться, потому что затраты на содержание собак — высокие; бродячие псы стали обходиться городу дороже, чем раньше.

Екатерина Мурзина, председатель комитета по экологии и природопользованию администрации Екатеринбурга:

— Мы работаем по муниципальному контракту только месяц, и пока сложно сказать, сколько стоит содержание одной собаки. Когда наберем необходимую статистику, будем все просчитывать и определяться с нужными суммами. Мы не знаем, сколько собак останется в спецприемнике, сколько нужно будет потратить на их лечение и содержание.

Сложность в том, что в России приняли закон об ответственном обращении с животными, но требования к содержанию бродячих псов не прописали: нет четких стандартов, что делать и сколько на это тратить.

При выходе на свободу собачки получают такие бирки. Одна бирка стоит 50 рублей. Местные жительницы, которые наблюдали за сегодняшним выпуском и услышали про чипированных собак, отреагировали: «Это как роботы?»

Что делать при встрече с такой собакой

Даже несмотря на то, что выпущенные на волю собаки прошли социализацию, нет гарантии, что они безопасны. Да, псов лечат в спецприемнике, но потом никто не следит за их состоянием: собак могут проверить повторно, только если они снова попадут в отлов.

Подходить и гладить бродячих собак, даже чипированных, не стоит.

Источник

Что на самом деле происходит с бродячими животными

Корреспондент «МК» провел день с бригадой по отлову бродячих собак и узнал, что роднит ловцов с индейцами, как работают «черные» ловцы и почему в итоге пойманных псов приходится выпускать.

«Стая полудиких собак напала на двух девятилетних детей в Магадане. » «В Чите бродячие собаки загрызли 9-летнего мальчика, который возвращался из школы. »

Набросились, покусали, растерзали. обычные новости из регионов. В столице ситуация с бродячими собаками выглядит благостнее: по данным властей, за последние семь лет их численность сократилась почти в 15 раз. Но после шокирующего случая с пенсионеркой, которую в Битцевском лесопарке растерзали бездомные псы, москвичи опять занервничали: что делать с бездомными собаками? Почему их не отлавливают?

фото: Анастасия Гнединская Несмотря то, что выглядит процедура жестоко, ловцы уверяют: собака находится под наркозом и ничего не чувствует.

— У нас здесь собак, наверное, пять, которых нужно отловить. Особо агрессивных нет. Разве что парочка обосновалась возле подстанции. Когда мимо проходишь, они тебя за рукав хватают: мол, жрать давай. Еще есть один кобель, прибегает к нам с соседнего предприятия, покрывает дамочек из здешней стаи и убегает. Мимо него даже охранник ходить боится — несколько раз его уже тяпнул. Того пса тоже хорошо бы отловить.

Первый объект на нашем маршруте — логистическая компания на юго-западе Москвы. На проходной нас встречает завхоз, объясняет фронт работ.

— Только не нужно забирать двух рыжих братьев-кобелей с ошейниками, — продолжает давать указания мужчина. — Наглые они до ужаса. Но их почему-то дамы из бухгалтерии полюбили, подкармливают. И еще двух болонок у задней проходной не трогайте. Они у нас «свистки»: не укусят, но такой лай поднимут, что любой грабитель предпочтет убежать.

фото: Анастасия Гнединская

Садимся в фургон. Внутри нестерпимо пахнет псиной. Бригада по отлову состоит всего из двух человек. На живодеров ни один не похож. Юрий — интеллигентного вида мужчина лет 45. Вообще-то он является директором данной фирмы, но почти каждый день сам выезжает на вызовы. Его напарник Денис, парень лет 35, устраивается сзади на бампере. Когда мы найдем стаю, ему нужно будет быстро спрыгнуть и схватить псов.

Общаются ловцы по рации.

— Вижу метрах в десяти двоих барбосов, — сообщает Денис.

— Подъезжаем, я заряжаюсь. — отвечает Юрий.

Начитавшись форумов зоозащитников, я больше всего переживала, что дворняг придется убивать. Поэтому когда Юрий достал из «бардачка» несколько ампул и дротики — что-то вроде гибрида шприца и стрелы, — занервничала не на шутку.

фото: Анастасия Гнединская Дротик, который используют ловцы.

Читайте также:  Перец с солью цвет собаки

— Не переживайте, с собаками ничего плохого не случится, мы их просто отключаем на некоторое время, — объясняет Юрий. — Мы используем разрешенный препарат, который является наркозом для животных. Под ним во всех ветеринарных клиниках делают полостные операции. После попадания дротика минут через 6–8 животное начинает засыпать. А дальше дело техники. Нужно понять, куда ушел пес. Вообще, в нашем деле самое сложное не «подстрелить» собаку, а найти ее потом.

Юрий достает длинную металлическую трубку, заряжает в нее дротик, прицеливается. Выдох — одна из псин взвизгивает, дротик отлетает от ее ляжки. Выглядит процедура как охота индейских племен в джунглях Центральной Амазонии. Не успевает Денис спрыгнуть с бампера, как обе собаки срываются с места.

фото: Анастасия Гнединская Из трубки в собаку можно попасть с расстояния в 5-6 метров.

— Дэн, процесс прошел, одна есть. Давай за бобиками — они к складу рванули, — Юрий бросает трубку и присоединяется к погоне.

Еще минут пять шлепаем между тракторами, автопогрузчиками и рядами паллет, пока один из кобелей не начинает отставать, заваливаться, как пьяный, то на один бок, то на другой.

— Засыпает. — комментирует Юрий, преграждая собаке путь. Затем хватает вяло сопротивляющегося пса за загривок и тащит к фургону. У машины ловец достает еще одну ампулу и шприц. Объясняет:

— Это чтобы обеспечить собаке быстрый выход из наркоза. Минут через 10–15 собачка придет в себя, но уже в фургончике.

«Живодеры в легальном бизнесе складывают трупы в мешки на глазах у детей»

Выглядит процедура не слишком радостно. Но, по словам моих собеседников, это один из самых гуманных способов отлова. Во-первых, дротик не имеет гарпунных приспособлений, не впивается в тело собаки глубоко, а значит, не наносит животному увечий. Фактически это просто укол. Во-вторых, даже если не ввести антидот, уже через полтора-два часа собака самостоятельно придет в себя.

Но так действуют единицы ловцов. Большинство собак травят. Например, с помощью «шила» — так у ловцов называется дротик, который можно зарядить в обычную пневматику.

— В этом случае в собачку можно попасть с расстояния, наверное, метров 15–20. Но есть одна проблема — зарядить безвредный транквилизатор в такой снаряд не получится. Поэтому на «шило» наносится умерщвляющая животное паста. После попадания собака еще секунд 15–20 корчится в муках, а потом умирает, — объясняет Юрий.

У этого смертоносного метода есть и еще один нюанс: ловцам не нужно бегать за животными.

— От нас нередко псы скрываются: на поиски одной особи может уйти больше часа. Можем и вовсе не найти ее. Зато нечистые на руку коллеги «работают» без осечек: после попадания их дротика животное пробегает метров 30 и падает замертво. Потом трупы животных помещают в мешки, сваливают в прицеп и отвозят на утилизацию. Есть среди ловцов гаденыши, которые даже не удосуживаются сдать трупы на кремацию, а просто оставляют в мусорных контейнерах.

фото: Геннадий Черкасов

По словам Юрия, охотиться такие ловцы предпочитают по ночам. Во-первых, чтобы не было свидетелей. А во-вторых, искать-то пса не нужно: выстрелил — забрал труп — поехал дальше.

Таких бригад в этом бизнесе подавляющее большинство. Главным образом потому, что их яд, в отличие от наркоза, который использует Юрий, почти ничего не стоит.

— Одна ампула нашего препарата стоит 800 рублей, их — копейки. Но проблема в том, что мы на одну собаку, как правило, тратим две и более ампулы — часто промахиваемся, дротик не всегда впрыскивает транквилизатор. Они же из пневматики почти не мажут. Поэтому у нас прайс на отлов одной собаки 2900 рублей, «убивашки» выставляют цену в два раза ниже.

Как итог: почти все контракты с администрациями районов, сельских поселений выигрывают «убивашки». На госторгах они могут предложить более низкую цену и рекордные сроки исполнения заказа.

— Доходит до ужасного, — возмущается Юрий. — Вчера ездили в одни ближайший к Москве город. Туда нас пригласили зоозащитники, чтобы мы по гуманной технологии отловили собак. Выяснилось, что там общегородской тендер выиграла контора таких вот «убивашек». Средь бела дня они складывают трупы собак в мешки на глазах у детей. Местные защитники животных все это на видео засняли, обратились в прокуратуру.

Но там посчитали, что живодеры собак усыпляют медикаментозно, иными словами, проводят эвтаназию, и мучений дворняги при этом не испытывают.

— На самом же деле к эвтаназии такой метод не имеет никакого отношения. Пес еще семь минут задыхается, прежде чем у него откажет головной мозг, — говорит Юрий.

В прошлом он работал ветеринаром и как должен выглядеть этот процесс, чтобы смерть действительно была безболезненной, знает досконально.

— Сперва у животного медикаментозно нужно отключить нервную систему, чтобы оно не чувствовало боли. Затем — сердце. И уже потом ввести препарат, отключающий дыхательную систему. Эти же гады его вводят «на живую». Собачка задыхается, корчится и бьется в судорогах — какая же тут гуманность?

И так действуют совершенно легальные ловцы.

С жертвами догхантеров нашей бригаде тоже приходилось сталкиваться. Юрий с неподдельным ужасом рассказывает, что однажды в лесополосе они нашли с десяток трупов щенков с отрезанными головами.

Выходила на ловцов и бригада «черных» скорняков.

— Где-то с год назад парнишка один надоел звонками: буду у вас бесплатно работать, но на одном условии — тушки собак будете мне отдавать. Еле убедил его, что тушек у нас нет, не убиваем мы собак. Оказалось, в Шатуре организовали бизнес: выделывали собачьи шкуры и продавали их как благородный мех. Причем так они навострились в этом деле, что от норки шкурки отличить было совсем непросто.

«Кормящих мамаш не забираем, ждем, пока щенки подрастут. »

Подъезжаем на следующую «точку» — местную подстанцию. Там, по словам работников предприятия, прижилась еще одна стая собак. На звук двигателя из-под ящиков выбегает средних размеров сучка. Захлебывается лаем — защищает свою территорию.

— Денис, глянь, не брюхатая она случаем? Или, может, кормящая? — спрашивает Юрий по рации. Потом уже мне объясняет: — Кормящих мамаш мы не забираем, ждем, пока щенки подрастут. Если же брюхатая, рассчитываем дозу транквилизатора, которая бы не нанесла ей вреда.

— А если ошибетесь? — спрашиваю.

— Мы не святые, случаи передозировок бывают, хотя за последний год не припомню. Обычно это происходит, когда после выстрела животное от нас скрывается. Оно где-нибудь отлежится и вернется обратно, а мы, приняв за новичка, можем всадить ему еще один дротик со снотворным. Что тогда? Проводим реанимационные мероприятия, искусственное дыхание делаем. Лишний труд, конечно, зато совесть спокойна.

Набросившаяся на нас собака действительно оказалась матерью, но воспитывающей уже взрослых щенков. Еще месяц — и из подростков они превратятся в половозрелых собак. Для предприятия это означает, что ровно через месяц по его территории будут гулять еще четверо огромных псов. Все происходит молниеносно: плевок дротиком, лай — и вся стая исчезает в дырке в заборе, которую забыли закрыть работники. После неудачного попадания поймать собаку становится тяжелее в разы. «Память у них феноменальная. Даже спустя год они могут вычислить мой фургон из нескольких других белых машин. Увидят — и врассыпную. »

Пока решаем, что делать дальше, из-за ящиков появляется огромный рыжий кобель. По виду дружелюбный: подходит, виляет хвостом. Но ошейника нет, значит, надо брать. Не успеваю достать фотоаппарат, как Юрий уже держит пса за шкирку.

— На собаках, которые даются гладиться, мы медикаменты не используем, — объясняет ловец. — И барбосу так проще, и нам быстрее. Но главное, правильно схватить: за ушами и обязательно двумя руками. Если будете работать одной, он вас обязательно тяпнет.

— А вас часто кусают?

— Редко, в основном по собственной оплошности. Последний раз посадил барбоса в машину, хотел убрать хвост, чтобы его не придавило дверью, в этот момент другой меня и тяпнул за запястье.

Прошло еще минут сорок, а стая так и не появилась. Денис решается лезть на разведку. Через мгновение из динамика рации доносится: «Бери палку-хваталку и быстрее сюда, на меня вся свора бежит. »

Читайте также:  Польза от собаки для здоровья человека

Юрий перемахивает через забор с колючей проволокой. Еще десять минут — и в дырке сперва материализуется собака, а за ней и ловец. Шею псины фиксирует петля, закрепленная на палке.

фото: Анастасия Гнединская Палка-хваталка работает как ошейник: собаку она не душит.

— А я думала, использовать удушающие приспособления негуманно, — спрашиваю у напарников после того, как мы загрузили собаку в машину.

— Это не удавка, а палка-хваталка, — обижается Юрий. — Сконструирована она таким образом, что не может сжаться на больший диаметр, чем шея собаки. Она фиксируется и дальше не идет. Фактически она действует как ошейник.

Но, по словам Юрия, среди ловцов собак есть и те, кто удавками не гнушается.

— Не так давно на работу пыталась устроиться бригада белорусов. Они использовали что-то типа лассо. Как ковбои, накидывали веревку на шею собачки и тащили ее в фургон, пока не происходила асфиксия. Понятно, что их на работу я не взял.

«Поймайте волка на Кутузовской проспекте. »

Собаки — не единственные животные, с которыми приходится работать ловцам. Часто приходят наряды и на отлов котов.

— Представьте себе: крупный медиацентр, пресс-конференция известного политика, народу много, духота. Решают включить вентиляцию, но вместо свежего воздуха по помещению разносится стойкий запах кошачьей мочи. Как оказалось, в подвале в системе общей вентиляции обосновались с два десятка кошек.

«Полосатых» ловят в основном ловушками, их переделывают из тележек для гипермаркетов. Приманкой выступает, конечно же, валерьянка. Получается что-то наподобие мышеловки на кошек. К слову, Юрий вспоминает, что в столице по кошкам специализируется один предприниматель по фамилии Шариков. И в отличие от своего литературного однофамильца (помните: «Мы их душили-душили. ») работает он гуманно — только с помощью ловушек.

Иногда приходят и совсем экзотические вызовы, например, поймать на Кутузовском проспекте волка. Как оказалось, серого перевозил его хозяин, но произошло ДТП, во время которого волчара сбежал.

Но самую сложную работенку ловцам подкидывают сотрудники МЧС.

— Почти всегда это вызовы на адреса к неизлечимым любителям животных, у которых есть и еще одно заболевание: все они современные плюшкины. Например, не так давно был вызов: у бабульки семь крупных собак и еще 20 кошек. В квартире настоящие катакомбы из мусора. В ванной среди вещей, которые она притащила с помойки, женщина соорудила себе «гнездо» — там и спала. Умерла она из-за того, что провалилась между кучей мусора и входной дверью. Тревогу забили соседи — они увидели, что из-под двери сочится кровь, а в помещении истошно лают собаки. Честно скажу, моего напарника на том задании стошнило.

фото: Анастасия Гнединская

— А от владельцев агрессивных собак вызовы поступают?

— Редко. В последний раз выезжали на такой в 2008 году к стаффордширу. Владелец пса ушел в магазин за продуктами, а собака накинулась на его жену и отгрызла ей кисть. Что сделали с псом? Усыпили, естественно.

…За четыре часа работы мы поймали всего троих псов. И это, говорят ловцы, еще не самая сложная операция. Труднее всего отлавливать транзитных собак: на территории предприятия они не живут, но регулярно через нее проходят и наводят шухер.

Схема ловцов: поймал в точке А, выпустил в точке Б

А теперь главный вопрос: что делать с теми собаками, которые сидят у нас в фургоне? Ответ на первый взгляд очевиден — сдать в приют.

— Мы так и делаем. Есть у нас несколько дружественных приютов. Но туда можно пристроить одну-две собаки. Обычно же в день мы ловим по 7, а то и по 15. То есть порядка 30 собак за неделю. Какой приют будет брать бобиков в таком количестве еженедельно? — удивляется моей наивности Юрий.

На самом деле согласно регламенту по отлову безнадзорных животных помещение собаки в приют лежит на плечах заказчика, а не подрядной организации, осуществляющей отлов.

— То есть администрация предприятия, на территории которого производится отлов, или префектура округа, в случае если это муниципальные земли, должна позаботиться о пристройке песиков. На деле же, например, на всю Московскую область есть всего один государственный приют в Ногинске, — говорит Юрий. — Как вы думаете, есть там места для 30 собак еженедельно? А ведь ловлю не только я.

К слову, с 2015 года в Москве действует новый «Регламент по отлову, транспортировке, стерилизации, учету и регистрации безнадзорных и бесхозяйных собак и кошек». Согласно этому документу, все пойманные бездомные животные должны содержаться в приютах пожизненно.

— Правда, не совсем понятно, как этому документу будут следовать, например, в Новой Москве — там на огромную территорию нет ни одного муниципального прибежища для животных. А ведь отдать «своих» собак на пристройку соседям префектуры не могут, — говорит ловец.

фото: Анастасия Гнединская За смену мы отловили троих собак.

Поэтому Юрий отвозит собак подальше и. просто выпускает их. Говорит, что идеально для этого подходят заброшенные промзоны.

— Есть у меня и одно местечко в Подмосковье, там что-то типа заброшенных гаражей, и местные старушки их иногда подкармливают. А что нам еще делать? Государственные приюты переполнены, а месяц пребывания собаки в частном стоит 15 тысяч. Всем заказчикам эту цифру я озвучиваю. Как думаете, хоть один готов заплатить?

Юрий даже подумывал об организации собственного приюта. В Интернете нашел объявление о продаже участка в 130 гектаров в Химках. Было указано, что продают землю по кадастровой стоимости — за три миллиона рублей.

— А потом выяснилось, что три миллиона просят за каждые шесть соток. То есть 60 миллионов за весь участок. Нам такого никогда не потянуть. А муниципальную землю нам никто отдать не соглашается. Получается замкнутый круг: государство особо не интересует, куда девать безнадзорных животных, а их поголовье каждый год растет.

У Юрия есть свой взгляд на решение этой проблемы. Позаимствован он из Европы.

— Единственная европейская страна, где в приютах собак содержат пожизненно, — это Германия. В остальных приюты действуют как пункты передержки — отловили собаку, стерилизовали, приручили, попытались пристроить в добрые руки. Если в течение года (во всех странах этот срок варьируется) животное не нашло хозяев, его усыпляют. Да, наверное, звучит страшно. Но в любой стае есть процент собак, которые нуждаются в усыплении, — это старые, больные, агрессивные особи.

— А стерилизовать собак — не выход?

— Чтобы понять, имеет ли этот подход успех, должен пройти не один десяток лет. Европейцы шли по такой схеме 30 лет, а потом от нее отказались. Подсчитали, что численность животных не уменьшается.

К слову, программу по стерилизации и возвращению на прежнее место обитания бездомных собак некоторое время назад решили закрыть и в столице.

— Хотите, расскажу, почему эта программа накрылась? Есть у меня друзья в ветклинике, в числе многих они тогда выиграли тендер по стерилизации бездомных собак. Работали на славу, покуда им не намекнули: стерилизовали вы триста собак, так и пишите в отчетах, но деньги будете получать только за сто. Не согласитесь — найдем других желающих. Потом все эти махинации дошли до мэрии, и программу по стерилизации свернули. Честно говоря, власти то и дело говорят, что они изыскивают средства на решение проблемы безнадзорных животных. Но их не видим ни мы, ловцы, ни приюты, ни ветклиники.

фото: Анастасия Гнединская После отлова псам делают укол: уже через 15 минут они приходят в себя.

Получается и правда замкнутый круг: государственных приютов катастрофически мало. Те же, что есть, работают как ниппель: вход туда есть, а вот хозяев находят единицы. Двоих отловленных псов мы выпустили в промзоне в ближайшем Подмосковье. На всякий случай процесс освобождения дворняжек Юрий снял на видео. Чтобы не было претензий ни со стороны «зеленых», ни со стороны правоохранителей. «Да, я понимаю, это не решение проблемы. Но другого выхода нет — не усыплять же нам этих бедолаг. »

Источник

Adblock
detector