Меню

Все щенки одной жучки

Дуров «Наша жучка»

Владимир Дуров «Наша жучка»

Когда я был маленький, я учился в военной гимназии. Там, кроме всяких наук, учили нас ещё стрелять, маршировать, отдавать честь, брать на караул — всё равно как солдат. У нас была своя собака Жучка. Мы её очень любили, играли с ней и кормили её остатками от казенного обеда.

И вдруг у нашего надзирателя, у «дядьки», появилась своя собака, тоже Жучка. Жизнь нашей Жучки сразу переменилась: «дядька» заботился только о своей Жучке, а нашу бил и мучил. Однажды он плеснул на неё кипятком. Собака с визгом бросилась бежать, а потом мы увидели: у нашей Жучки на боку и на спине облезла шерсть и даже кожа! Мы страшно разозлились на «дядьку». Собрались в укромном уголке коридора и стали придумывать, как отомстить ему.

— Надо его проучить, — говорили ребята.

— Надо вот что. надо убить его Жучку!

— А где утопить? Лучше камнем убить!

— Нет, лучше повесить!

— Правильно! Повесить! Повесить!

«Суд» совещался недолго. Приговор был принят единогласно: смертная казнь через повешение.

— Постойте, а кто будет вешать?

Все молчали. Никому не хотелось быть палачом.

— Давайте жребий тянуть! — предложил кто-то.

В гимназическую фуражку были положены записки. Я почему-то был уверен, что мне достанется пустая, и с лёгким сердцем сунул руку в фуражку. Достал записку, развернул и прочитал: «Повесить». Мне стало неприятно. Я позавидовал товарищам, которым достались пустые записки, но всё же пошёл за «дядькиной» Жучкой. Собака доверчиво виляла хвостом. Кто-то из наших сказал:

— Ишь гладкая! А у нашей весь бок облезлый.

Я накинул Жучке на шею веревку и повел в сарай. Жучка весело бежала, натягивая верёвку и оглядываясь. В сарае было темно. Дрожащими пальцами я нащупал над головой толстую поперечную балку; потом размахнулся, перекинул верёвку через балку и стал тянуть.

Вдруг я услыхал хрипенье. Собака хрипела и дергалась. Я задрожал, зубы у меня защёлкали, как от холода, руки сразу стали слабые. Я выпустил верёвку, и собака тяжело упала на землю.

Я почувствовал страх, жалость и любовь к собаке. Что делать? Она, наверно, задыхается сейчас в предсмертных мучениях! Надо скорее добить её, чтобы не мучилась. Я нашарил камень и размахнулся. Камень ударился обо что-то мягкое. Я не выдержал, заплакал и бросился вон из сарая. Убитая собака осталась там. В ту ночь я плохо спал. Всё время мне мерещилась Жучка, всё время в ушах слышалось её предсмертное хрипенье. Наконец настало утро. Разбитый, с головной болью, я кое-как поднялся, оделся и пошёл на занятия.

И вдруг на плацу, где мы всегда маршировали, я увидел чудо. Что такое? Я остановился и протёр глаза. Собака, убитая мною накануне, стояла, как всегда, около нашего «дядьки» и помахивала хвостом. Завидев меня, она как ни в чём не бывало подбежала и с ласковым повизгиванием стала тереться у ног.

Как же так? Я её вешал, а она не помнит зла и ещё ласкается ко мне! Слёзы выступили у меня на глазах. Я нагнулся к собаке и стал её обнимать и целовать в косматую морду. Я понял: там, в сарае, я угодил камнем в глину, а Жучка осталась жива.

Вот с тех пор я и полюбил животных. А потом, когда вырос, стал воспитывать зверей и учить их, то есть дрессировать. Только я их учил не палкой, а лаской, и они меня тоже любили и слушались.

Источник



«ЖУЧКА И ЩЕНЯТА»
план-конспект занятия по окружающему миру (старшая группа) на тему

КОНСПЕКТ

непосредственной образовательной деятельности

для старшего дошкольного возраста

Скачать:

Вложение Размер
konspekt_nod_s_detmi_starshego_doshkolnogo_vozrasta_zhuchka_i_shchenyata.docx 16.14 КБ

Предварительный просмотр:

ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ

ВОСТОЧНОЕ ОКРУЖНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ

ГБОУ центр развития ребенка – детский сад № 1352

непосредственной образовательной деятельности

для старшего дошкольного возраста

(Образовательная область: «Коммуникация»,

«Познание», «Художественное творчество»)

Составила и провела

воспитатель Поличенкова Т.А.

Москва 2012 год

Программное содержание: развивать умение содержательно и выразительно пересказывать литературные тексты, совершенствовать умение изображать предметы по памяти, развивать мелкую моторику, умение отвечать на вопросы.

Во дворе около конуры сидит собака. Её зовут Жучка.

Она белая с чёрными пятнами. Глаза у Жучки большие, чёрные, как угольки. Зубы у неё острые, а хвост пушистый.

У Жучки есть щенята. Один щенок очень похож на Жучку, он такой же белый с чёрными пятнами. Другой щенок – весь чёрный, только грудка у него белая. А вот третий щенок – рыжий.

Жучка сидит на траве, а щенята играют с мячом.

Жучка и щенята живут в конуре. Она просторная, тёплая.

Им в конуре удобно.

Как зовут собаку?

Кто есть у Жучки?

Сколько щенят у Жучки?

Что делает Жучка?

Что делают её щенята?

Где живут Жучка и её щенята?

Прочитать детям этот рассказ второй раз, и пусть они выполнят следующие задания:

  1. Нарисовать собаку.
  2. Нарисовать конуру.
  3. Нарисовать мяч.
  4. Придумать название рассказа.
  5. Расскажите всё про Жучку.
  6. Расскажите про щенят. Какие они?
  7. Расскажите весь рассказ целиком, используя свои же рисунки.

Источник

Тёма и Жучка

Ночь. Тема спит нервно и возбуждённо.

Неясный полусвет ночника слабо освещает четыре детские кроватки и пятую большую, на которой сидит теперь няня, в одной рубахе, с выпущенной косой, сидит и сонно качает маленькую Аню.

— Няня, где Жучка? — спрашивает Тёма.

— И-и, — отвечает няня, — Жучку в старый колодец бросил какой-то ирод. — И, помолчав, прибавляет: — Хоть бы убил сперва, а то так, живьём. Весь день, говорят, визжала, сердечная.

Тёме живо представляется старый, заброшенный колодец в углу сада, давно превращённый в свал всяких нечистот, представляется скользящее жидкое дно его, которое иногда с Иоськой они любили освещать, бросая туда зажжённую бумагу.

— Кто бросил? — спрашивает Тёма.

— Да ведь кто? Разве скажет!

Тёма с ужасом вслушивается в слова няни. Мысли роем теснятся в его голове, у него мелькает масса планов, как спасти Жучку, он переходит от одного невероятного проекта к другому и незаметно для себя снова засыпает. Он просыпается опять от какого-то толчка среди прерванного сна, в котором он всё вытаскивал Жучку какой-то длинной петлёй. Но Жучка всё обрывалась, пока он не решил сам лезть за нею. Тёма совершенно явственно помнит, как он привязал верёвку к столбу и, держась за эту верёвку, начал осторожно спускаться по срубу вниз; он уже добрался до половины, когда ноги его вдруг соскользнули, и он стремглав полетел на дно вонючего колодца. Он проснулся от этого падения и опять вздрогнул, когда вспомнил впечатления падения.

Сон с поразительной ясностью стоял перед ним. Через ставни слабо брезжил начинающийся рассвет.

Тёма чувствовал во всём теле какую-то болезненную истому, но, преодолев слабость, решил немедля выполнить первую половину сна. Он начал быстро одеваться. Подошёл к няниной постели, поднял лежавшую на полу коробочку с серными спичками, взял горсть их себе в карман, на цыпочках прошёл через детскую и вышел в столовую. Благодаря стеклянной двери на террасу здесь было уже порядочно светло.

В столовой царил обычный утренний беспорядок: на столе стоял холодный самовар, грязные стаканы, чашки, валялись на скатерти куски хлеба, стояло холодное блюдо жаркого с застывшим белым жиром.

Тёма подошёл к отдельному столику, на котором лежала кипа газет, осторожно выдернул из середины несколько номеров, на цыпочках подошёл к стеклянной двери и тихо, чтобы не произвести шума, повернул ключ, нажал ручку и вышел на террасу.

Его обдало свежей сыростью рассвета.

День только начинался. По бледному голубому небу там и сям, точно клочьями, повисли мохнатые пушистые облака. Над садом лёгкой дымкой стоял туман. На террасе было пусто, и только платок матери, забытый на скамейке, одиноко валялся.

Он спустился по ступенькам террасы в сад. В саду царил такой же беспорядок вчерашнего дня, как и в столовой. Цветы с слепившимися перевёрнутыми листьями, как их прибил вчера дождь, пригнулись к грязной земле. Мокрые жёлтые дорожки говорили о силе вчерашних потоков. Деревья, с опрокинутой ветром листвой, так и остались наклонёнными, точно забывшись в сладком предрассветном сне.

Тёма пошёл по главной аллее, потому что в каретнике надо было взять для петли вожжи. Что касается до жердей, то он решил выдернуть их из беседки. Каретник оказался запертым, но Тёма знал и без замка ход в него: он пригнулся к земле и подлез в подрытую собаками подворотню. Очутившись в сарае, он взял двое вожжей и захватил на всякий случай длинную верёвку, служившую для просушки белья.

При взгляде на фонарь он подумал, что будет удобнее осветить колодец фонарём, чем бумагой, потому что горящая бумага может упасть на Жучку, обжечь её.

Выбравшись из сарая, Тёма избрал кратчайший путь к беседке — перелез прямо через стену, отделявшую чёрный двор от сада. Он взял в зубы фонарь, намотал на шею вожжи, подвязался верёвкой и полез на стену. Он мастер был лазить, но сегодня трудно было взбираться: в голову точно стучали два молотка, и он едва не упал.

Взобравшись наверх, он на мгновение присел, тяжело дыша, потом свесил ноги и наклонился, чтобы выбрать место, куда прыгнуть. Он увидел под собой сплошные виноградные кусты и только теперь спохватился, что его всего забрызгает, когда он попадёт в свеженамоченную листву. Он оглянулся было назад, но, дорожа временем, решил прыгать. Он всё-таки наметил глазами более редкое место и спрыгнул прямо на черневший кусок земли. Тем не менее это его не спасло от брызг, так как надо было пробираться между сплошными кустами виноградника, и он вышел на дорожку совершенно мокрый. Эта холодная ванна мгновенно освежила его, и он почувствовал себя настолько бодрым и здоровым, что пустился рысью к беседке, взобрался проворно на горку, выдернул несколько самых длинных прутьев и большими шагами по откосу горы спустился вниз.

Подбежав к отверстию старого, заброшенного колодца, пустынно торчавшего среди глухой, поросшей только высокой травой местности, Тёма вполголоса позвал:

Тёма замер в ожидании ответа.

Сперва он ничего, кроме биения своего сердца да ударов молотков в голове, не слышал. Но вот откуда-то издалека, снизу, донёсся до него жалобный, протяжный стон. От этого стона сердце Тёмы мучительно сжалось, и у него каким-то воплем вырвался громкий оклик:

На этот раз Жучка, узнав голос хозяина, радостно и жалобно завизжала.

Тёму до слёз тронуло, что Жучка его узнала.

— Милая Жучка! Милая, милая, я сейчас тебя вытащу! — кричал он ей, точно она понимала его.

Жучка ответила новым радостным визгом, и Тёме казалось, что она просила его поторопиться с исполнением обещания.

— Сейчас, Жучка, сейчас, — ответил ей Тёма и принялся с сознанием всей ответственности принятого на себя обязательства перед Жучкой выполнять свой сон.

Прежде всего он решил выяснить положение дела. Он почувствовал себя бодрым и напряжённым, как всегда.

Болезнь куда-то исчезла. Привязать фонарь, зажечь его, опустить в яму было делом одной минуты.

Тёма, наклонившись, стал вглядываться.

Фонарь тускло освещал потемневший сруб колодца, теряясь всё глубже и глубже в охватившем его мраке, и наконец на трёхсаженной глубине осветил дно.

Тонкой глубокой щелью какой-то далёкой панорамы мягко сверкнула перед Тёмой в бесконечной глубине мрака неподвижная, прозрачная, точно зеркальная, гладь вонючей поверхности, тесно обросшая со всех сторон слизистыми стенками полусгнившего сруба.

Каким-то ужасом смерти пахнуло на него со дна этой далёкой, нежно светившейся, страшной глади. Он точно почувствовал на себе её прикосновение и содрогнулся за свою Жучку.

С замиранием сердца заметил он в углу чёрную шевелившуюся точку и едва узнал, вернее угадал, в этой беспомощной фигурке свою некогда резвую, весёлую Жучку, державшуюся теперь на выступе сруба. Терять времени было нельзя. От страха, хватит ли у Жучки сил дождаться, пока он всё приготовит, у Темы удвоилась энергия. Он быстро вытащил назад фонарь, а чтобы Жучка не подумала, очутившись опять в темноте, что он её бросил, Тёма во всё время приготовления кричал:

— Жучка, Жучка, я здесь!

И радовался, что Жучка отвечает ему постоянно тем же радостным визгом. Наконец всё было готово. При помощи вожжей фонарь и два шеста с перекладиной внизу, на которой лежала петля, начали медленно опускаться в колодец.

Но этот так обстоятельно обдуманный план потерпел неожиданное и непредвиденное фиаско благодаря стремительности Жучки, испортившей всё.

Жучка, очевидно, поняла только одну сторону идеи, а именно: что спустившийся снаряд имел целью её спасение, и поэтому, как только он достиг её, она сделала попытку схватиться за него лапами. Этого прикосновения было достаточно, чтобы петля соскочила, а Жучка, потеряв равновесие, свалилась в грязь.

Она стала барахтаться, отчаянно визжа и тщетно отыскивая оставленный ею выступ.

Мысль, что он ухудшил положение дела, что Жучку можно было ещё спасти и теперь он сам виноват в том, что она погибнет, что он сам устроил гибель своей любимице, заставляет Тёму, не думая, благо план готов, решиться на выполнение второй части сна — самому спуститься в колодец.

Он привязывает вожжу к одной из стоек, поддерживающих перекладину, и лезет в колодец. Он сознаёт только одно, что времени терять нельзя ни секунды.

Его обдало вонью и смрадом. На мгновение в душу закрадывается страх, как бы не задохнуться, но он вспоминает, что Жучка сидит там уже целые сутки; это успокаивает его, и он спускается дальше. Он осторожно щупает спускающейся ногой новую для себя опору и, найдя её, сначала пробует, потом упирается и спускает следующую ногу.

Добравшись до того места, где застряли брошенные жердь и фонарь, он укрепляет покрепче фонарь, отвязывает конец вожжи и спускается дальше. Вонь всё-таки даёт себя чувствовать и снова беспокоит и пугает его. Тёма начинает дышать ртом. Результат получается блестящий: вони нет, страх окончательно улетучивается. Снизу тоже благополучные вести. Жучка, опять уже усевшаяся на прежнее место, успокоилась и весёлым попискиванием выражает сочувствие безумному предприятию.

Это спокойствие и твёрдая уверенность Жучки передаются мальчику, и он благополучно достигает дна.

Между ним и Жучкой происходит трогательное свидание друзей, не чаявших уже больше свидеться в этом мире. Он наклоняется, гладит её, она лижет его пальцы, и — так как опыт заставляет её быть благоразумной — она не трогается с места, но зато так трогательно, так нежно визжит, что Тёма готов заплакать.

Не теряя времени, он, осторожно держась зубами за изгаженную вожжу, обвязывает свободным её концом Жучку, затем поспешно карабкается наверх. Жучка, видя такую измену, подымает отчаянный визг, но этот визг только побуждает Тёму быстрее подниматься.

Но подниматься труднее, чем спускаться! Нужен воздух, нужны силы, а того и другого у Тёмы уже мало. Он судорожно ловит в себя всеми лёгкими воздух колодца, рвётся вперёд, и, чем больше торопится, тем скорее оставляют его силы.

Тёма поднимает голову, смотрит вверх, в далёкое ясное небо, видит где-то высоко над собою маленькую весёлую птичку, беззаботно скачущую по краю колодца, и сердце его сжимается тоской: он чувствует, что не долезет

Страх охватывает его. Он растерянно останавливается, не зная, что делать: кричать, плакать, звать маму? Чувство одиночества, бессилия, сознание гибели закрадывается в его душу.

— Не надо бояться, не надо бояться! — говорит он дрожащим от ужаса голосом. — Стыдно бояться! Трусы только боятся. Кто делает дурное — боится, а я дурного не делаю: я Жучку вытаскиваю, меня и мама, и папа за это похвалят. Папа на войне был, там страшно, а здесь разве страшно? Здесь ни капельки не страшно. Вот отдохну и опять полезу, так и вылезу, потом и Жучку вытащу. Жучка рада будет, все будут удивляться, как я её вытащил.

Тёма говорит громко, у него голос крепнет, звучит энергичнее, твёрже, и, наконец успокоенный, он продолжает взбираться дальше.

Когда он снова чувствует, что начинает уставать, он опять громко говорит себе:

— Теперь опять отдохну и потом опять полезу. А когда я вылезу и расскажу, как я смешно кричал сам на себя, все будут смеяться, и я тоже.

Тёма улыбается и снова спокойно ждёт прилива сил.

Таким образом, незаметно его голова высовывается наконец над верхним срубом колодца. Он делает последнее усилие: вылезает сам и вытаскивает Жучку.

Теперь, когда дело сделано, силы быстро оставляют его.

Почувствовав себя на твёрдой почве, Жучка энергично встряхивается, бешено бросается на грудь Тёмы и лижет его в самые губы. Но этого мало, слишком мало для того, чтобы выразить всю её благодарность, — она кидается ещё и ещё. Она приходит в какое-то безумное неистовство.

Тёма бессильно, слабеющими руками отмахивается от неё, поворачивается к ней спиной, надеясь этим маневром спасти хоть лицо от липкой, вонючей грязи.

Занятый одной мыслью —не испачкать об Жучку лицо, — Тёма ничего не замечает, но вдруг его глаза случайно падают на кладбищенскую стену, и Тема замирает на месте.

Он видит, как из-за стены медленно поднимается чья-то чёрная, страшная голова.

Напряжённые нервы Тёмы не выдерживают, он испускает неистовый крик и без сознания валится на траву, к великой радости Жучки, которая теперь уже свободно, без препятствий, выражает ему свою горячую любовь и признательность за спасение.

Еремей (это был он), подымавшийся со свеженакошенной травой со старого кладбища. увидев Тёму. сообразил, что надо спешить к нему на помощь.

Через час Тёма, лёжа на своей кроватке с ледяными компрессами на голове, пришёл в себя.

Источник

Рассказ «Сердце собаки»: про пса Федю и собаку Жучку и про то, как у реки руками благодарных людей появился собачий коттедж

Жил-был на свете пес по кличке Федя. Точнее, не просто на свете, а на городской свалке. Когда-то Федор был домашней собакой – любящей и верной своим хозяевам. Самым любимым занятием Феди было вспоминать своих людей.

Но вспоминал их Федя не потому, что скучал по ним. Этими воспоминаниями пес ежедневно убеждал себя, что поступил верно, решив больше никогда и ни при каких условиях не иметь с человеком никаких дел. Его собачье сердце уже не билось для людей и ради них.

На свалке Федя познакомился с Жучкой. Это была самая отважная собака, которую он когда-либо встречал.

Она ни раз отвоевывала им место и самую лучшую еду, которую можно было отыскать в том злачном уголке земли. Ее боялись даже бродячие собаки, которые никогда не знали жизни вне свалки.

Федя с Жучкой были очень похожи. Жучкино сердце с годами поросло мхом, оно уже не помнило, что такое забота, ласка и любовь. Собака была уверенна, что не будь она так хладнокровна, ей бы не удалось держать в ежовой лапе всех городских собак.

Скоро их соперница перестанет быть такой сильной

Когда Федя понял, что у них с Жучкой скоро будут щенки, он порядком напрягся. И не потому что это была плохая новость. Он уже заметил, как посматривают на Жучку обиженные ей собаки, ожидая, что скоро их соперница перестанет быть такой сильной.

Феде пришел в голову идеальный выход из положения – они с Жучкой «переедут жить» к подножью реки, там появятся их дети. Это ведь куда лучше свалки, и почему он раньше не подумал о том, чтобы переехать туда с хвостатой подругой.

Жизнь Феди и Жучки у реки и встреча с человеческими детьми

Федя с Жучкой очень быстро обжились на новом месте. У реки пахло совсем иначе, чем на свалке. А еще там очень сладко спалось. Собаки вместе пытались ловить рыбу, получалось не очень. Попадались только какие-то совсем мальки, которые легко проскальзывали между зубами.

Вкусной была трава, а еще они нашли какое дерево, под которым ежедневно появлялись какие-то ягодки – вкусные и сочные. Спали сначала под открытым небом, потом Феде удалось соорудить подобие шалаша, который отлично спасал в дождливую погоду.

Наткнулись на человеческих детей

Однажды Жучка с Федькой, отправившись на поиски пищи, наткнулись на человеческих детей. Ребятня бегала по мелководью, а один малыш сидел у берега то ли на полотенце, то ли на одеяле. Обе собаки затаились, памятуя какими нехорошими могут быть встречи с человеком.

Наплескавшись, компания отправилась вверх по течению, совершенно забыв о мальчике, в тот момент уже уснувшем на берегу. Когда ребенок проснулся и начал реветь, повторяя какое-то человеческое имя, будущая мать-собака предложила Феде подойти и успокоить ребенка.

Так эти две собаки и просидели с малышом на берегу до самого вечера. Будущий пес-отец натаскал ребенку тех ягод, которыми они питались все это время в Жучкой. Малыш с удовольствием ел и постоянно улыбался. А еще трепал по шерстке то одну, то другую собаку.

Когда к берегу пришли встревоженные мужчины и женщины, малыш сладко спал согреваемый теплом собак. Федя сначала хотел сбежать, но потом заметив, что его Жучка спит, он решил защищать и ее, и человеческого ребенка.

– Что ты, что ты, милый, это наш малыш, мы и Вас не обидим, — проговорил человек и протянул руку, чтобы погладить взъерошенного Федьку.

Месяц спустя у реки руками благодарных людей появился собачий коттедж

Будка получилась удивительно красивой, теплой, а главное — большой и комфортной. Расположенная на берегу реки она чем-то напоминала благоустроенный собачий коттедж, предназначенный благодарными людьми для целого собачьего семейства.

Как ни уговаривали люди Федьку и Жучку пойти жить к ним, собаки не соглашались. Они нашли свой рай в этом месте. Вот люди и решили его благоустроить в благодарность о человеческом ребенке, который был согрет, накормлен и сохранен двумя собаками.

Видать, не со всем, что решает наш разум, соглашается сердце. Мы можем думать, что наше сердечко превратилось в камень. А оно продолжает биться ради нас самих. И неважно чье это сердце – собачье или человеческое .

Оно или умеет любить и сострадать, или вянет как сорванный цветок, превращаясь в прах.

Пожелаем нашим сердцам цвести всегда, как бы нас не трепала судьба. И неважно, где мы – на свалке, у реки или в комфортабельном коттедже.

Источник

Читайте также:  Нарисовать поэтапно щенка с цветами поэтапно